Версия для печати

Классификация нило-сахарских языков

Главная > Лингвистика > Языки > Конго-сахарские > Классификация

Нил - гигантский африканский змей

Нило-сахарские языки по своему грамматическому строю и лексическому составу сильно отличаются друг от друга. Отдельные нило-сахарские языки и группы испытали сильное контактное воздействие со стороны других языков, особенно относящихся к афразийской макросемье. Это обстоятельство, а также слабая изученность многих нило-сахарских языков существенно затрудняет нило-сахарские сравнительно-исторические исследования.

Согласно Гринбергу, нило-сахарские языки делятся на 6 семей:

  1. сонгай-зарма,
  2. сахарская,
  3. маба,
  4. фур,
  5. шари-нильская (макросуданская),
  6. кома.

Примечание: нумерация ветвей - в направлении с запада на восток; названия языков и состав семей даются с учетом работы М.Л.Бендера.

Гринберг гипотетически отнес к нило-сахарским языкам также мероитский язык, представленный в надписях алфавитом Мероэ.


1-я ветвь нило-сахарских языков - сонгай-зарма

Семья сонгай-зарма представлена одним языком сонгай, основные диалекты которого: собственно сонгай (сонгай кене), дьерма (зарма), денди.

2-я ветвь нило-сахарских языков - сахарская

Распространенная в Центральном Судане сахарская семья включает языки:

  1. канури, канембу,
  2. теда, даза (тубу),
  3. загава, берти.

3-я ветвь нило-сахарских языков - маба

Языки маба, распространенные в Вадаи (Республика Чад), включают собственно язык маба, а также языки мими, каранга, масалит и др.

4-я ветвь нило-сахарских языков - фур

Семья фур представлена одним языком фур, распространенном в области Дарфур (Судан).

5-я ветвь нило-сахарских языков - шари-нильская (макросуданская)

Наиболее сложной структурой обладает шари-нильская, или макросуданская, семья, включающая 4 ветви:

  1. восточно-суданскую,
  2. центрально-суданскую,
  3. кунама,
  4. берта (запад Эфиопии).

Восточно-суданская ветвь

В  свою очередь, восточно-суданские языки делятся, по Гринбергу, на 10 групп:

  1. нубийскую, включающую:
    1. нильскую подгруппу: кенузи-донгола, махас-фадиджа, сюда же относится и древненубийский;
    2. горную подгруппу: даир, гарко и др.;
    3. мейдоб;
    4. биргид;
  2. мурси, мурле, мугуджа, дидинга, лонгарим и др;
  3. нера (барса);
  4. ингассана (таби);
  5. ньимант;
  6. темейн, джирру;
  7. тама, сунгор, мерарит, кибет;
  8. дагу (даджу) и др.;
  9. нилотская, включающая
    1. западные языки: бурун, шиллук, ачоли, алур, луо, динка, нуэр и др.;
    2. восточные языки: бари, туркана, масаи, лотуко, карамоджонг (каримоджонг) и др.;
    3. южные языки: нанди, сук (пакот), татога;
  10. нгангеа (ньянгия), ик, со.

Центрально-суданская ветвь

А  центрально-суданские языки делятся на 6 групп:

  1. бонго, сара, багирми, йулу и др.;
  2. крейш;
  3. мору, мади, лугбара и др.;
  4. мангбету, асуа (ака) и др.;
  5. мангбуту, эфе и др.;
  6. ленду.

Другие макро-суданские ветви

Остальные 2 ветви шари-нильских языков представлены группами близких диалектов, соответственно кунама (и илит) и изолированный язык берта.

Однако, К. Эрет включает берта в состав восточносуданских языков.

6-я ветвь нило-сахарских языков - кома

Шестую семью нило-сахарских языков составляют команские языки - комо, урук, гумуз (возможно), гуле и др., распространенные в эфиопско-суданских пограничных районах.

Уточненно дерево макросуданских языков по Старостину

последовательный анализ фонетически изо- морфных реконструкций в пределах 50-словного списка, сначала полностью автоматический, затем слегка подкорректированный за счет «ручной коррекции», позволяет свести 35 привлеченных к сравнению таксонов: (а) на уровне «несомненного» родства (как минимум 9–10 авто- матических совпадений по консонантному методу с учетом руч- ной коррекции, с ожидаемой дистрибуцией когнатов по уровням стабильности и частям речи, а также, как правило, с реконстру- ируемой общей базовой местоименной парадигмой) — к 2 круп- ным семьям (восточносуданская и центральносуданская), 2 мел- ким (сахарская и «комузская») и 7 изолированным языкам или группам (кулякские, берта, кунама, маба, фур-амданг, сонгай, шабо). Следует подчеркнуть, что единство сахарской семьи находится на грани прохождения (8 совпадений, но при этом довольно много потенциальных когнатов, не опознанных из-за диахронических переходов согласных из одного класса в другой); напротив, пракаду опознается алгоритмом как ближайший родственник центральносуданских языков на уровне 9 совпадений, что заведомо превышает допустимый порог случайности, так что центрально- суданско-каду родство можно, пожалуй, рассматривать как самое неожиданное классификационное открытие в рамках данного этапа нашего исследования; (б) на уровне «перспективного» родства (примерно 6–8 совпа- дений из 50, большая часть которых относится к наиболее устой- чивому подмножеству списка, т. е. его первым 10–15 элементам, включая хотя бы отдельные глаголы и местоимения, и может быть дополнена еще хотя бы несколькими потенциальными ког- натами, не совпадающими на уровне консонантных классов) мож- но рассматривать следующие связи: — между восточносуданскими и центральносуданскими; — между кунама и восточносуданскими (а также, с меньшей уверенностью, центральносуданскими); — между восточносуданскими и берта; — между восточносуданскими и фур-амданг; — между центральносуданскими и маба. Все связи между этими языками и оставшимися «изолятами» (сонгай, шабо, кулякские), а также с комузской и сахарской семь- ями в целом остаются на уровне, неотличимом от случайного. Очевидно, что для макротаксона такого рода нельзя считать подходящим термин «нило-сахарский», предложенный Гринбер- гом; однако нельзя не отметить его близость к «шари-нильскому» таксону, который, согласно модели Гринберга, включал восточно- и центральносуданские языки, а также кунама и берта. Добавив к нему фур-амданг и маба и исключив все остальные языки, мы получаем своеобразный результат «формализации» интуиции Гринберга: на уровне относительно молодых макросемей (при- мерный возраст выделенного таксона можно оценить на уровне 10000 лет до н. э.) «массовое сравнение» выдает в целом неплохие результаты, но результаты, полученные на более глубоких уров- нях, уже по меньшей мере не могут быть ни подтверждены, ни опровергнуты строгим лексикостатистическим подходом. Что касается собственно названия таксона, то здесь, учитывая, что ядро его составляют восточно- и центральносуданская семьи, кажется логичным вернуться к старому термину «макросудан- ский», который был позже заменен Гринбергом на «шари-ниль- ский». Единственное техническое затруднение может быть свя- зано с тем, что от термина «макросуданский» Гринберг отказался, скорее всего, для того, чтобы в эту же макросемью по ошибке не включали т. н. западносуданские языки (в терминологии Д. Вес- терманна), куда на заре исторической африканистики включа- лись языки атлантической, манде и т. п. семей, не имеющих на самом деле никакого отношения к «нило-сахарским» языкам. Од- нако в сегодняшней классификационной практике термин «за- падносуданские языки» фактически не употребляется за полной ненадобностью, в то время как «восточносуданские» и «централь- носуданские» остаются вполне релевантными таксонами, и по- этому объединять их в гипотетическую «макросуданскую» семью, на наш взгляд, было бы совершенно естественно. Итак, резюмируем итоговую «консенсусную» классификацию, отталкивающуюся от грубо автоматизированной классификации по методу консонантных классов и слегка модифицированную за счет элементов ручной коррекции, а также проверенную на предмет выдающихся несогласованностей в матрице (т. е. с вы- чищенными явными вторичными контактами, такими как между шабо и маджанг или между джебельскими языками и берта) и естественности дистрибуции потенциальных когнатов по от- дельным подмножествам 50-словного списка.

Звездочками в этой классификации отмечены «перспектив- ные» гипотезы, достоверность которых в дальнейшем будет по- вышаться или понижаться по мере (а) привлечения к исследова- нию дальнейших языковых семей Африки (нигер-конголезской и афразийской) и (б) разработки систем фонетических соответст- вий и этимологических корпусов для таксонов более низких уров- ней. Важнейшим актуальным вопросом здесь остается достовер- ность «макросуданской» гипотезы — идеи генетического родства правосточносуданского и працентральносуданского языков. Под- тверждение этой гипотезы показало бы, что более ¾ языков, объ- единенных Гринбергом в «нило-сахарскую» макросемью, дейст- вительно родственны друг другу и, таким образом, идея Грин- берга в целом верна, а главной ошибкой исследователя было острое желание по возможности минимизировать число нерас- классифицированных африканских изолятов — таких как сонгай- ские или сахарские языки.

В связи с этим довольно четко вырисовываются важнейшие актуальные задачи «нило-сахаристики» (или «макросуданистики») на ближайшие 10–20 лет — в первую очередь они должны включать построение надежного и подробного этимологического корпуса для восточносуданской семьи, который, с одной стороны, опирался бы на работу, уже проведенную Бендером и Рильи, с другой — обязательно опирался бы на уточненную методологию реконструкции (включая лексикостатистический компонент, более строгий подход к семантической реконструкции и вопросам межъязыковой дистрибуции когнатов и т. п.). Вторая важнейшая задача — проведение аналогичной работы для цент- ральносуданской семьи; здесь следует особенно внимательно фо- кусироваться на объяснении различий в структуре именных и глагольных основ между языками сара-бонго-багирми и всеми остальными, а также на уточнении чрезвычайно размытых вока- лических соответствий между этими языками.

Что касается «мелких» семей и языков-изолятов, для которых метод реконструкции 50-словных списков и предварительного лексикостатистического сравнения вообще не дал результатов, ко- торые можно было бы отличить от случайных, то, на наш взгляд, нет и не будет других, более убедительных, методов, которые поз- волили бы определить хотя бы некоторые из этих таксонов как ближайших родственников «макросуданского» таксона или его отдельных подмножеств. Совершенно не исключено, что какие-то из них в ходе дальнейшего предварительного анализа языков Африки (нигер-конголезских и афразийских) на поверку могут оказаться ближе к совершенно другим языковым объединениям (ср., например, не очень доказательную, но в целом любопытную работу В. А. Дыбо о возможном афразийском статусе сахарских языков [Дыбо 2000] или лексико-грамматические сближения, предложенные М. Ламберти для кулякских и кушитско-омотских языков [Lamberti 1988] и т. п.); но, с другой стороны, не исключено и то, что многие или даже все из этих малых таксонов на самом деле отделились от своих ближайших родственников на хроно- логической глубине, значительно превышающей возможности лексикостатистического метода (от 15 до 12 тысяч лет), и в этом случае (если только в рамках Московской школы компаративи- стики или какой-то другой исследовательской группой не будут со временем разработаны новые, более мощные критерии тести- рования генетического родства языков) их придется отнести к числу «первичных» таксонов планеты — а для Африки они будут «реликтовыми», т. е. остатками древнейшего языкового разнооб- разия этого континента, унифицированного за счет позднейшей экспансии по территории Центральной и Восточной Африки «макросуданских» языков, по своему масштабу вполне сопостави- мой с аналогичной экспансией нигер-конголезских языков (самой недавней волной которой была экспансия народов банту) в Цен- тральной и Южной Африке.


Главная > Лингвистика > Языки мира:
Конго-сахарские: Конго-кордофанские | Нило-сахарские
Оригинальные письменности Африки | Общеафриканский лингвопроект | Негроидная раса | ДНК-популяции | Африка в древности | Современная Африка | Карты мира | Образование
На правах рекламы (см. условия):    


© «Сайт Игоря Гаршина», 2002, 2005. Пишите письма (Письмо И.Гаршину).
Страница обновлена 11.12.2019
Яндекс.Метрика