Неполные мифологии индоевропейцев

Главная > Общество > Мифология > Мифы индоевропейцев > Мифы малоизвестных индоевропейцев
Сравнение основных орнаментальных образов индоевропейцев
Невозможно постичь истину, не зная ее истоков

Здесь приведены краткие сведения по неполно представленным в исторической науке мифологиям индоевропейских народов: мифы венетов, предания иллирийцев, религия тохар, боги фракийцев, сказания фригийцев, религия хеттов...

Надо полагать, что малодокументированне верования этих древних индоевропейских народов будут повторять большинство сюжетов и персонажей праиндоевропейских мифов - в первую очередь, Бога-Громовержца, что подтверждается религиями индоевропейцев анатолийских - хеттов, лувийцев, палайцев.

Разделы страницы о мифах палео-балканских и других малоизвестных индоевропейских народов:


Обзор венетской мифологии

Обзор иллирийской мифологии

Источники по собственной религии иллирийцев очень незначительны. Видимо, можно сказать, что хотя этот народ, хотя и образует самостоятельную языковую группу, по своим мифологическим представлениям близок фракийцам.

Имеется известное изображение всадника [как "фракийский герой"] и грубо-натуралистическое изображение рождения (на стеллах). Возможно, эти скульптуры находились в некоем храме. Гарасанин пишет, что культы на иллирийской территории в римский период показывают сохранение старых богов иллирийского пантеона, таких как Medura [Медовик?] – покровитель Risan на надписи из Zambesa или бог Magla и богиня Thana [Деннница?] из Topusko.

Однако, жертвенные рельефы бога Сильвана с нимфами, сделанными в очень примитивной технике, которые известны из различных мест римской Далмации, указывают на римское истолкование некоторых исконных иллирийсих богов, которые до сегодняшнего дня сохранили анонимность.

Изображение всадника имеет единые черты с типом фракийского героя. И здесь мы подходим к проблеме митраизма. Образ Митры своими корнями восходит ко времени индоиранского единства. В ведийских гимнах его имя упоминается обычно рядом с Варуной. При этом, как пишет Топоров “...Варуна больше связан с природным, чем социальным, с ночью, луной, с дальним, с тайным и магией.” (Мифы народов мира, 1998. т. 1, с. 217).

В качестве медиатора Митра стоит рядом с такими образами, как Гермес/Меркурий и Один/Вотан. Пара Варуна – Митра напоминает аналогичную Цернунн – Смертриус [?]. Не удивляет и ассимиляция Митрой некоторых темных черт Варуны – образы Культурного Героя и Бога Земных Сил не всегда четко разграничимы (то же самое, например, можно сказать и об Одине, ассимилировавшем некоторые черты Фрейра). Важнейший сюжет, связанный с данным божеством – ритуальное убийство Митрой первого быка, из тела которого произошли все полезные растения. Это напрямую соотносимо с эддическим преданием о том, как Один убил исполина Имира и корову Аудумлу и упорядочил мир. В зороастрийской мифологии данный сюжет оказался искаженным (быка там убивают демоны).

Ограниченность фрако-дакийских и иллирийских мифологических источников, в сравнении с кельтскими и германо-скандинавскими создает определенные проблемы. Так, например, неясно, почитались ли в рамках данных культур боги Грома и Ясного Неба, хотя отдельные намеки на их культ присутствуют. Нельзя с полной уверенностью идентифицировать и Бога Земных Сил (возможно, это Залмоксис).

О Бендис - Великой Богине мы также располагаем очень малым объемом информации. Фактически, всех их затмил Культурный Герой в характерном иконографическом воплощении всадника. Причиной этого явления можно считать очень раннее развитие сравнительно централизованной царской власти у фрако-дакийцев и иллирийцев. Влияние образа Культурного Героя на массовое сознание было столь велико, что он в более позднюю эпоху определял характер взаимоотношений с развитыми религиями (что проявлялось в особенностях восприятия митраизма у иллирийцев и христианства у фрако-дакийцев).
(Алексей Фанталов)

Обзор тохарской мифологии

В исторических сведениях о тохарах они предстают уже буддистами. Возможно, в текстах тохар или их соседях когда-нибудь будут найдены обрывки сведений об их добуддистских верованиях и богах?

Обзор фракийской мифологии

Фрако-дакийцы совершенно не оставили письменных свидетельств о своей религии. Знания о ней мы вынуждены черпать из немногочисленных свидетельств античных авторов и, главным образом - фракийского искусства. Как пишет Адриан Даликовичин: "Это была политеистическая религия, внутри которой главными божествами являлись Залмоксис (хтоническое божество), Гебелейзис (небесное божество), Бендис (богиня напоминающая греческую Артемиду) и божество напоминающее Марса.

... согласно Иордану (Jordanes), дакийцы подвешивали жертвоприношения богу войны. (Илири и дачани, 1971, 73 - 74). По другим данным, Греки Истрии и Одессы, где греко-фракийские связи были тесными, признавали верховного фракийского "Великого бога" ... Племенной предок-герой-покровитель мог быть высочайшей личной концепцией во фракийской религии (Hoddinott, 1981). Согласно греческим свидетельствам, фракийцы во время грозы стреляли в тучи, дабы поразить врагов своего бога. Годдинотт пишет, что это указывает на связь последнего с солнцем и приводит в пример монету 6 в. до н. э., где изображен человек в рогатом шлеме. Он едет на колеснице, в которую запряжен бык. Между ними помещен солнечный диск. Но мы должны разобраться, что значат перечисленные имена, каким типам богов они принадлежат. О Гебелейзисе нельзя сказать ничего определенного. Неясно, был ли это Громовержец или Бог Ясного Неба.

Относительно Залмоксиса мы располагаем большей информацией. Геродот говорит о нем как о божественном или полубожественном заступнике людей. Сохранилось греческое свидетельство в духе эвгемеризма. Утверждалось, что Залмоксис был фракийцем, находившимся в услужении у Пифагора, и приобщившийся к его мудрости. По возвращении на родину, он начал проповедовать соплеменникам идею личного бессмертия, но, встретив недоверие, прибег к хитрости. Пригласив уважаемых людей Фракии на пир, Залмоксис предрек грядущие беды. Когда же беды действительно наступили, все кинулись искать мудреца, но не смогли найти, ибо тот заблаговременно удалился в некое тайное убежище. Залмоксис вновь явился соплеменникам через несколько лет и те, удостоверившись в его мудрости, приняли учение и стали почитать его как бога. Приведенное свидетельство характерно для греков, которые большинство достижений соседних народов старались приписывать своему влиянию. Однако в нем есть важные сведения: идея личного бессмертия человека, достигаемого через помощь божественного заступника и связь Залмоксиса с хтоническим типом умирающего (скрывающегося) и воскресающего бога. Сохранилась и информация о мифическом персонаже, в котором можно увидеть черты Культурного Героя. "Через Илиаду нам известен Rhesus, древнейший герой-предок фракийцев. Поздняя версия (Philostratos, Heroica 691) рассказывает о нем как еще живущем, разводящем лошадей, ездящим в доспехах и охотящимся. Лесные животные предлагали себя ему в жертву <...> O Rhesus также говорили, что он отвращает эпидемии от границ своей территории."(Hoddinott, 1981) Теперь более или менее ясно, что Залмоксис и так называемый фракийский Марс либо Бог Земных Сил и Культурный Герой, либо оба представляют Героя (разница в данном случае трудноопределима). И стреляли из луков в тучи фракийцы (а точнее геты) с целью уберечь своего героя от Громовержца, воспринимавшегося ими как враждебная сила [откуда такой вывод? и они что, ненормальные, - в Громовержца стреляли??]. Так что, несмотря на оригинальность подобного факта, с нашей точки зрения он вполне объясним.

Что касается Бендис, то тут все понятно. Известны ее атрибуты исцеляющей богини, связь с культом трех фракийских нимф источников [как славянские Мокошь с Долей и Недолей?], и отождествление с Артемидой (которая хотя и почиталась в классическую эпоху как дева, но покровительствовала рожаницам). Это - черты Великой Богини.

Изучение искусства фрако-дакийцев углубляет наше понимание их мифологии. От 10 - 7 в. до н. э. сохранились раздичные бронзовые предметы - лезвия топоров, украшенные бычьими головками, фигурки оленей, говорящих об аграрных, хтонических культах. По своему схематизированному стилю они представляют типичные произведения бронзового века. Более поздние времена (особенно 4 в. до н. э.) оставили нам богатое декоративно-прикладное искусство, чьи образцы находят в основном в бассейне Дуная.

Это украшенные золотые шлемы и серебряные поножи, где изображены мужчины, скачущие верхом на лошадях или неведомых зверях, сражающиеся со змеями, сидящие с рогом для питья в руке. Это драгоценные кубки и сосуды, где причудливо сочетаются образы западноазиатского, греческого и скифского искусства: богиня, держащая за лапы двух хищников; кони с крыльями и человеческой головой; восточного типа грифоны (с бараньими рогами); быки; сцены терзания травоядных хищниками.

Это и отдельные изображения Великой Богини. Они встречаются и у северных фракийцев. В одном из святилищ Сармизегетузы (Sarmizegetusa) был открыт терракотовый медальон, на котором воспроизведен образ Дианы с римских динариев датируемых 80 гг. до н. э. Его связывают с культом богини Бендис. Вообще, даки редко показывали человеческую фигуру. Исключением являются маленькие бронзовые маски, представляющие женщину, предположительно Бендис.

Напротив, южные фракийцы создали богатое фигуративное искусство, на котором, как уже говорилось, отразились персидское и греческое влияния.

Однако, Фракия в конечном счете выработала собственный оригинальный "варварский" стиль, наиболее ярким проявлением которого стал образ "Фракийского Героя".

Конный Герой фракийцев

Богатые произведения декоративно-прикладного искусства сохранились в хранилище в Летнице, особенно серебряные с позолотой плакетки. На одной из них изображена сцена борьбы между героем и трехголовым змеем. Некоторые черты изображения указывают на влияние греческих изображений Геракла и Лернейской Гидры. Но сам сюжет восходит к глубинному индоевропейскому мифу о победе героя над трехглавым драконом (который будет подробно рассмотрен в связи со скифо-сарматами).

Изображения Геракла вообще типичны для фракийцев. В центре серебряного фалара из Старой Загоры мы видим человека, борющегося со львом, а по периметру - крылатых львов и грифонов (в чем сказалось, смешанное греко-персидское влияние). Серебряная пластина из Панагиуриште (Panagyurishte) демонстрирует Геракла с палицей, держащего за загривок некоего зверя (ил. 34.) - то ли Немейского льва, то ли - Цербера (как уже говорилось, эти монстры восходят к единому прообразу). Тип Геракла (Greek mythology 4. Греческая мифология 4. )- человека, за свои подвиги и сверхчеловеческие труды достигнувшего божественного статуса, ставшего предком народов у фракийцев слился с типом национального Героя.

Особенно полно фракийское понимание Героя выразилось на серии плакеток из той же Летницы (ил. 35.а). Их четыре и везде Герой показан скачущим на коне (что уже не характерно для греков). На первой плакетке он изображен как великий пьющий, с чашей в руке. Позади, скачет кабан. На другой плакетке Герой демонстрирует свою мощь в битве потрясанием копья. На третьей лошадиная голова за спиной всадника свидетельствует о его богатстве и власти над лошадьми. Четвертая и пятая пластинки показывают героя, соответственно, с мужской и женской головами за спиной, что говорит о роли прародителя племени. Об этой же роли свидетельствует и еще одна плакетка из Летницы, на которой изображен Герой, соединяющийся с женщиной (ил. 35.б). Сама эта женщина показана и отдельно, восседающая на гиппокампе.

Сохранились и другие плакетки с конным героем. Одна из них демонстрирует сходство композиции с упоминавшимися в главе, посвященной кельтам и германцам, пластинками вендельских шлемов. Фракийский вариант изображает Героя, поражающего копьем одного хищного зверя и топчущего копытами коня другого. Аналогичная композиция, как мы видели, прослеживается и в этрусском искусстве. Другая плакетка (Луковит, 4 в. до н. э.) представляет иконографию, пережившую тысячелетия. Это - прообраз Георгия-Победоносца. Последний, имея прототипом реального римского аристократа, жившего в эпоху императора Диоклетиана, превратился в образ, сочетающий черты умирающего (мучимого) и воскресающего аграрного божества с чертами витязя, побеждающего дракона или (симптоматично) - волка.

В позднеэллинистический период и особенно после римского завоевания Фракии, образ Героя - всадника канонизировался в искусстве. "Наиболее распространенным видом были резные рельефы на каменных таблетах, обычно 30 - 40 на 20 - 30 см. Г. Катсаров идентифицировал три главные группы со многими подразделениями. В одной конный герой скачет, медленно приближаясь к женщине, алтарю или дереву, вокруг которого обвился змей. Вторая группа включает плиты, изображающие героя с собакой, атакующих кабана, появляющегося из за дерева, (оно бывает замещено алтарем). На плитах третьей группы герой возвращается с охоты, неся убитого оленя. Иногда появляются и другие фигуры; вместо кабана может быть показан лев (Hoddinott, 1981). Годдинотт полагает, что иконография рельефов первой группы имела греческие корни, а второй - персидские (происходя от стеллы 400 г. до н. э. во фракийской сатрапии). "Кабан был геройской дичью в глазах греков с их геракловыми и калидонскими ассоциациями, он был также посвящен Артемиде и слыл общим хтоническим зверем среди индоевропейских народов. Дерево должно быть древом жизни и символом плодородия. Змея может символизировать бессмертие, так как она не угрожаема и не атакуема героем и олицетворять апотропический аспект, который, независимо от асклепических ассоциаций, ведет к изображениям на хранительных сосудах. Женщина происходит от богини, но на взгляд фракийцев может символизировать возвращение героя домой.<...> Героя отождествляли с Асклепием, Аполлоном-Целителем, или с Дионисом. Когда жанр погребальной стеллы получил распространение в Южной Фракии (римский период), мертвый человек часто изображался как едущий верхом герой, символизируя бессмертие.

Большинство из этих стелл могут быть датированы 2 - 3 столетиями н. э., но их продолжали ставить до эдикта в Фессалониках в 380 г.<...> После принятия христианства и прихода славян, многие сохранившиеся таблеты стали рассматриваться как изображения святых, особенно Святого Георгия и Святого Димитрия. В 1907 г. крестьяне еще совершали своего рода паломничество к гробнице Героя в день Св. Георгия, чтобы исцелиться. Одна из таблет служила иконой в Пловдиве, другая была встроена в церковь Св. Георгия в Изворово (Катсаров, 1958), третья вделана в стену недалеко от главных ворот средневековой цитадели в Ainos (Кессон, 19, фиг. 98). <...> То ли как Марко-Кралевич, то ли как Св. Георгий, конный герой продолжал изображаться и Византия и старая славянская церковь принесли этот образ в новую русскую церковь" (Hoddinott, 1981).

Обзор фригийской мифологии

Основа фригийской религии — местные племенные культы, а также религия древних греков из Македонии и Фракии, которые составили основу фригийского народа в конце 2 тыс. до н. э. Центрaльный культ — культ Великой матери — богини Кибелы (другие имена: Ма, Реея), и молодого умирающего и воскресающего бога Аттиса. Известны также другие боги - Бендида, Корибант, Котис, Сабазий.

Фригийская богиня Кибела

Кибе́ла известна также под именами Кивева, Диндимена, Идейская мать, Великая Мать богов. По функциям близка к богине Рее, иногда вплоть до отождествления. Согласно Страбону, получила своё имя от Кибел. Её храм в Сардах упоминал Геродот.

Фригийский бог Аттис

В отличие от хеттов, у которых также существовал культ Аттиса ["отец" или "хатт" ?], у фригийцев этот культ приобрел своеобразный социально-экономический и политического окрас: царская верхушка, опасаясь растущей власти служилого чиновничества, пыталась утвердить наследственность своих чинов и богатств, часто использовала евнухов в должностях высших чиновников и военачальников; молодые евнухи имели безусловные преимущества в образовании и карьере перед своими ровесниками. Высшие чиновники и жрецы, будучи евнухами, требовали идеологического оправдания своего положения.

Согласно мифу об Аттисе, который, во избежание домогательств своей матери, подверг себя самооскоплению и умер под сосной, был воскрешён богиней, полюбившей его. Этим событиям были посвящены особые весенние праздники, которые ещё у хеттов вошли в государственный культ.

Во Фригийском культе тоже были распространены обряды и самооскопления жрецов, посвятивших себя богу Аттису; этим они освобождали себя от страстей.

Фригийский бог Сабазий

Фригийцы также почитали Сабазияверховного рогатого бога [как на изображениях Яхве - от культа Тельца?]. Согласно Страбону, «некоторым образом он дитя» Матери богов.

Греки отождествляли его с Дионисом или даже с самим Зевсом. Лукиан Самосатский сопоставлял Сабазия с другими фригийскими божествами — Атисом, Кибелой, Корибантом; у других писателей Сабазий сближается с малоазийским и сирийским божеством луны — Mên, именем которого называлась деревня во Фригии. На некоторых памятниках Сабазий именуется «владыкой вселенной»; самое имя божества — общего корня с санскр. sabhâdj, чтимый, и с греч. σέβειν, чтить.

В наиближайшей связи Сабазий находился во Фригии с первенствующим женским божеством Mά, великой матерью богов и всего сущего, вместе с ней образуя верховную божественную двоицу; в этом виде Сабазий носит имя «отца» или «бога».

Во Фригии, (как и во Фракии) главные божества, мужское и женское, образовавшие верховную двоицу, в свою очередь двоились: с одной стороны Сабазий и сын его Атис, с другой — Котис и дочь её Бендида, так что первоначальный эпитет становился именем другого божества, отдельного от первого, но весьма близкого ему по происхождению и в мифологических сочетаниях.

Обзор хеттской мифологии и религии

Археологические изыскания последнего времени и, в частности, открытия Винклера, сопровождавшиеся историческим синтезом Эдуарда Мейера (см. гл. I, § 1, прим. 3, стр. 19), пролили некоторый свет на религию хеттов, из которой проистекли оргиастические формы малоазийских культов.

С другой стороны, установлено, что во втором тысячелетии до P. X. между ней и религией Крита, испытавшего могущественное влияние хеттской культуры, существовала теснейшая связь. Малая Азия с ее корибантами, Крит с его куретами, развивают в раннюю пору эллинства оргиастические служения и веру в рождающегося и умирающего бога. Но в первой древнейшее женское божество сохраняет свое преобладающее значение, между тем как на Крите оно кажется уступившим господство мужскому верховному богу. У хеттов критскому Зевсу соответствует Тешуб, в котором легко узнается будущий пергамский «Зевс-Вакх». Великая Матерь, Ма или Рея эллинов, и Тешуб празднуют по весне свадьбу, — предмет изображений, высеченных в скале Jazyly-Kaja, — по-видимому, XIV века. Богине служат женщины, или мужчины в женских одеждах. «Но союз этот, — говорит Эд. Мейер — не постоянный; ежегодно, с наступлением весны и оживлением растительности, он возобновляется, чтобы затем снова внезапно прекратиться. Это — основное представление, возвращающееся во всех формах малоазийской религии (Plut. de Is. 69)».

Аттис-Тешуб — громовержец: в руке его — перуны. Другими атрибутами Тешуба служат пантера и labrys — двойной топор. Этот последний делается символом карийского Зевса (Zeus Stratios), бога в Лабранде, и он же, как известно, отличает критского верховного бога. Двойной топор, усвоенный прадионисийскими Зевсами Малой Азии, отмечает далее две оргиастические сферы: фракийский культ Диониса-Арея и Артемиды с одной стороны, островной культ эллинского Диониса с другой. Изображения обоюдоострой секиры суть как бы вехи, по которым изучающий то общее явление оргиазма, одним из видов коего было эллинское дионисийство, может наследить его распространение. Гомер знает ее как оружие варваров.

Полубог, полугерой (в качестве героической ипостаси Тешуба) — Сандон в Тарсе: его знаки — костер, виноград, венок, рога и двойной топор [критский лабрис]. Черты Сандона переносятся на Геракла, чей образ эллинское мифотворчество пытается развить в искомый лик оргиастического бога страстей. Но если костер достался от Сандона в удел Гераклу, остальные атрибуты хеттского бога-героя, как и пантера Тешуба, совпадают с отличительными знаками Диониса.

Приведенные факты, без сомнения, нечто большее, чем analoga: религия хеттов, отчасти чрез посредство Крита и в соединении с его собственным, доэллинским по происхождению культовым преданием, отчасти чрез посредство преемственно продолжавших ее культов малоазийских, косвенно определяла, в не меньшей мере, чем религия Фракии, прадионисийскую подпочву эллинского дионисийства.

ХЕТТСКАЯ МИФОЛОГИЯ мифология населения Хеттского царства (Древнего, 18-16 вв. до н. э., Среднего, 15 в. до н. э. и Нового, 14-13 вв. до н. э.) существовало на территории Малой Азии и состояло из трёх основных областей: страны хатти - хеттов в северной и центральной части Малой Азии, Лувии - на юго-западе Малой Азии и Палы - на северо-востоке).

Древнейшим слоем X. м. является мифология хатти (протохеттов), оказавшая существенное влияние на хеттские мифологические воззрения. Видимо, язык хатти 3-го тыс. до н. э. близкородствен северо-западным кавказским (абхазо-адыгским) языкам и имеет черты, общие с северовосточно-кавказскими (нахско-дагестанскими) языками, что позволяет проводить параллели между обозначениями сходных понятий в хаттском и соответствующих кавказских языках. Ко 2-му тыс. до н. э. язык хатти сохранялся лишь в качестве священного. На основании документов из архива столицы Хеттского царства Хатусаса (современный Богазкёй) можно составить достаточно полное представление о мифологии хатти.

Главными богами являлись бог солнца Эстан (Estan, хетт. Истанус), Вурунсему (богиня солнца города Аринна; arinna, «источник», родственно хурритскому arinn-i, «источник»), её дочь - солнечное божество Мецулла, богиня Каттахцифури («царица богиня», хетт. Камрусепа), бог-кузнец Хасамили (Хасамиль), бог престола Хальмасуит (хетт. Halmasuit, хатт. Ha-n-wa-s-wi-t, от Ha-ni-wa-s, «то, на чём сидят - престол», упоминается в древнейшей хеттской надписи царя Аниттаса, 18 в.), бог-пастух Хапанта-ли, бог плодородия Телепину (хетт. Телепинус), покровительница Хатту-саса воинственная богиня Инара, божества подземного мира Лелъвани и пара Иштуштайя (Istustaya, Esdus-taya, возможно, родственно имени Эстан) и Папайя, богиня зерна Каит (Kait, «зерно», родственно хуррит. kate, «зерно», и древнейшим евразийским названиям зерна), охраняющий дворец царя Цилипури, божество луны Кашку (Kafiku, родственно хуррит. KuSut), «луна»), бог-щит Цитхарийя, Тару (Сару) - бог грозы, отец Мецуллы и супруг Вурунсему, Куду-или (Kudu, «душа») и др.

Важнейшие мифы (известны по хаттским и хеттским текстам) - о строительстве храма Эстана в священном городе Лахцан, об исчезновении и возвращении Телепину, о лунном затмении, описываемом как падение с неба Кашку, которого возвращает Каттахцифури-Камрусепа. К неолитической культуре Чатал-Хююка возводятся хаттские обряды поклонения пчеле (пчела активно участвует в поисках Телепину), леопарду (который, как и лев, являлся, в частности, зооморфным символом хеттского царя), похоронные обряды, связанные с мышью. Особую социальную значимость имел цикл мифов и обрядов, связанных с Хальмасуитом и Цилипури. Согласно мифу, боги, распределяя земли, дали Хаттусас хаттскому царю.

Эти представления были целиком восприняты хеттами в эпоху хаттско-хеттского двуязычия и культурного сосуществования (ок. кон. 3-го тыс. до н. э.). Хаттским влиянием объясняются также хеттские мифологические представления о языке богов и людей: согласно двуязычным хаттско-хеттским текстам, одно и то же божество по-разному называлось «среди богов» и «среди людей» [типологические параллели обнаруживаются в широком круге древневосточных (в т. ч. египетской и индийской), древнеевропейских (древнеисландской) и восточноевразийских (айнской) традиций]. Некоторые собственно хеттские имена божеств представляют собой перевод хаттских: хатт. tauwa tupi, «страх и ужас», переводится как Nahsaratt, «страх», и Weritema, «ужас», и фигурируют не только в переложениях хаттских мифов, но и в позднейших хеттских мифологических сочинениях. Представления об этих божествах, возможно, оказали воздействие на греческую мифологическую традицию: гомеровская пара ????? ?? ????? ??, «страх и ужас»; они, как и соответствующие боги в среднехеттских гимнах солнцу, запрягают колесницу. Несомненно влияние мифологии хатти на хеттский миф о поединке бога грозы со змеем (см. в ст. Иллуянка; сюжет имеет параллели во многих традициях Восточного Средиземноморья, см. также в статьях Змей, Дракон).

Наряду с хаттским слоем выделяется группа древнейших индоевропейских богов, связанных с первой столицей хеттов городом Неса (Канес): бог-защитник Пирва (ср. Перкунас, Перун и др.), бог дня Сиват [Siwatt-, «день», в функции бога солнца его впоследствии вытеснил. Эстан, ср. siu-(ni), «бог», имеет параллели и в других индоевропейских языках; след того, что некогда это слово имело значение «бог солнца», можно видеть в урартском Siwini, «бог солнца», представляющем собой, по-видимому, заимствование из хеттского языка древнехурритским диалектом, из которого позднее развился урартский язык], Тархунт (Tarhunt, «могущественный», эпитет бога грозы, соответствует индоиранскому turvant- с тем же значением), Сиу-Суммис (Siu-snus, «бог-наш», упоминается в надписи царя Аниттаса), бог луны Арма (Anna, ср. тохарск. yarm, «мера», др.-исл. rim, «счёт», и т. п.) и др.

Из мифов индоевропейского происхождения следует отметить миф о рождении 30 сыновей и 30 дочерей царицей Несы. Царица, посадив сыновей в горшки с нечистотами, пустила их плыть по реке (обычный для близнечных мифов мотив расправы с близнецами), а дочерей вырастила. Река принесла сыновей к городу Цальпа, где их спасли боги. Выросши, они возвращаются в Несу и, не узнав сестёр, вступают с ними в кровосмесительный брак. В индоевропейских мифологиях параллель ему составляет древнеирландский рассказ о братьях-близнецах по имени Финдеамна, которых сестра уговорила вступить с ней в брачную связь, индоиранский миф о близнецах (Яме-Ииме и его сестре). К индоевропейской традиции восходят, по-видимому, такие обрядовые тексты, как песня Пирве, описания царского похоронного ритуала, имеющие близкие соответствия в других индоевропейских, в частности индийских (в «Атхарваведе») и греческих (у Гомера), ритуалах.

Ответвления той же индоевропейской анатолийской мифологической традиции представляют собой лувийская и палайская мифологии, в некоторых отношениях они ближе к исходной анатолийской, чем собственно хеттская. В частности, в них сохраняется индоевропейское имя бога солнца [лувийск. Тиват, Tiwat-, палайск. Тият, Tiyat-; у хеттов Сиват-день вытеснен Эстаном (Истанусом)].

Палайская мифология, как и хеттская, испытала значительное влияние хаттской; многие хаттские божества, в частности Каттахцифури, почитались палайцами под их хаттскими именами. Лишь в немногих палайских текстах можно предполагать след индоевропейских мифологических представлений (напр., в гимне солнцу, связываемому, как и в хеттской и индийской традициях, с морем).

Лувийская мифология вместе с тем испытала ранние влияния соседствовавших с пралувийцами семитов и особенно хурритов. Так, слово «бог» (massana-) в лувийском языке может быть связано с общесемитским (ср. аккад. Samas, «солнце», и т. п.).

В новохеттский период, когда культурный центр страны сместился в южные области с лувийским и хурритским населением, в хеттский пантеон был включён ряд лувийских богов, в частности боги войны (вооружённые луком) Ярри (Yarn, возможна, ср. индоевропейский корень *jar-, связь с другими индоевропейскими богами типа слав. Яровит, Ярила), Санда (позднее был включён и в местные греческие пантеоны).

С эпохи Среднехеттского царства в состав хеттского пантеона начинают включаться хурритские боги. Из них в новохеттский период особую роль приобретает Шавушка (Иштар); в поздних текстах (молитва царицы Пудухепы) она отождествляется с древнехеттской (по происхождению - хаттской: Вурунсему) богиней солнца города Аринны.

Период Нового царства характеризуется развитием религиозного синкретизма; в результате контаминации хеттских и хурритских мифологических представлений возникает хурритская интерпретация древнехеттского пантеона. Писцы-богословы не ограничиваются перечислением «1000 богов», составляющих, согласно текстам (в частности, государственным договорам), хеттский пантеон, но и устанавливают между ними классификационные связи, отождествляя богов, имеющих сходные функции (напр., богов грозы).

Две основные группы богов официального пантеона - хурритские по происхождению:

  1. Первую возглавляет бог грозы Тешуб со свитой: его брат и помощник в сражениях Таш-мишу, побеждённый Тешубом Кумарби, бог луны Кужух, бог солнца Шимеги (Шимиге), Астаби (Аштаби), быки Тешуба Сери (Шери, «вечер-ночь») и Хурри («восход»), горы Намни и Хаззи и др.
  2. Другая группа включает супругу Тешуба Хебат, её сына Шаррума, дочерей Алланцу (Алланзу) и Хунзишалли, служанку Дарру-Дакиту (Dakitu, первоначально семитское имя со значением «маленькая», «малышка»), божеств судьбы Хутена-Хутеллура (Худены-Худеллуры, Hutena-Hutellura, ср. hute, «писать»), Аллани («госпожа»), Шавушку, её служительниц Нинатту и Кулитту, Кубабу и ряд других женских божеств.

Обе группы изображены на рельефах святилища Язылыкая близ современного Богазкёя.

В составе «1000 богов» Хеттского царства наряду с хаттскими, древне-хеттскими несийскими, хурритскими и немногочисленными лувийскими богами выделяются персонифицированные воплощения стихий [скорее всего архаические хеттские, в позднейшее время сближавшиеся с хурритскими; ср. Аруна («океан»), выступающий в сюжетах о сватовстве Телепинуса к дочери океана, о солнце и океане и др.]. Использование нарицательных существительных как имён богов (ср. также Желание, Река, Тёмная земля и др.) - характерная особенность индоевропейских мифологий, в т. ч. римской и индоиранской; аналогичные божества, например Доля, Правда, имеются и в славянской мифологии. В конце перечислений богов пантеона помещались боги изгоев - людей хабиру (по-видимому, наименование ряда древиеханаанейских племён) и лулахи (слово хурритского происхождения, связанное с восточ-иокавказским обозначением мужа, невольника).

Характерный для новохеттского времени религиозный синкретизм проявлялся также в отнесении одного мифологического сюжета к разным богам. Миф о божестве, которое исчезает, унося с собой плодородие, а потом (после долгих поисков, предпринятых богами) возвращается (вызывая восстановление плодородия), связывается с Телепинусом, богами солнца, грозы, богиней Инарой, богиней Анцили (в последнем случае миф приурочен к избавлению от страданий во время родов). В числе других повторяющихся сюжетных схем, не зависящих от конкретных действующих лиц, - мотивы смены поколений богов [царствующего на небесах Алалу свергает Ану; Кумарби изгоняет Ану; Тешу б побеждает Кумарби, бога-хранителя (KAL), героя по имени Серебро; подробно см. в ст. Хурритская мифология], унесения светил с неба (напр., Аруной солнца. Серебром солнца и луны), сватовства к богу (напр., Телепинуса, Кумарби к дочери Аруны).
(В. В. Иванов)


Главная
Мифы индоевропейских народов (из праиндоевропейской мифологии): Арийские | Армянские | Балтийские (+ орнамент) | Германские | Греко-романские | Кельтские | Славянские | Мифические прародины
Связанное: Религии | Астрология |
Интересное: Подрасы европеоидов | Европопуляции Y-ДНК | Европопуляции mt-ДНК |
На правах рекламы (см. условия):    


© «Сайт Игоря Гаршина», 2002, 2005. Пишите письма (Письмо И.Гаршину).
Страница обновлена 27.04.2020
Яндекс.Метрика